По сводкам различных агентств, стало известно, что на 18 августа 2008 года Краснодарский край в целом принял 1012 человек. В краевом центре более 300 человек разместили в общежитии Института Агробизнеса. В Анапе беженцев поселили в здравницах и детских оздоровительных лагерях на Пионерском проспекте и в посёлке Сукко. Беженцев также приняли Армавир, Ейск, Лабинск, Мостовской и Успенский районы.

Некоторые из беженцев в краевом центре, с которыми удалось поговорить сотруднику ПЦ «Мемориал» в регионе, уехали уже во время начавшихся военных действий в республике, хотя большинство все же уехали в первых числах августа, успев упаковать все самое необходимое в чемоданы.

В начале августа, по словам Таиры, матери 2 детей, на центральной площади Цхинвали стояли автобусы для всех, кто хочет выехать. «Мама сказала отвезти детей к родным во Владикавказ и возвращаться, но получилось так, что она скоро сама выехала на следующих автобусах».

Беженцы, в основном дети, женщины и старики, не привыкшие к краснодарской жаре, доходящей до 40 градусов, в основном сидят в номерах в общежитии и изредка выходят в ближайший магазин, а самые смелые - на пляж Старая Кубань. Почти ни у кого из отважившихся нет купальников и плавок, поэтому купаются прямо в одежде. Дети выглядят радостными, плескаясь в неглубокой воде, а взрослые - грустными, стоя у воды и не спуская с них глаз. При попытке поговорить с малышами и детьми постарше становится понятно, что, в отличие от родителей, они почти не говорят на русском языке.

Инна, медсестра единственной в Цхинвали больницы, рассказывает, что дочку отправила с мамой и остальными родственниками во Владикавказ, а сама осталась в городе, потому что «ничего никогда не боялась». Но уже 11 августа она ехала на легковом автомобиле соседей по обходной дороге на Джаву. Там она пересела в какой-то грузовик, который вывез её через узкий Рокский тоннель в безопасную Северную Осетию. «Я провела четверо суток в подвале многоэтажного дома, где было очень много людей, даже семидневный младенец, в грязи и духоте, как бомж. В какой-то из дней, подумав, что настало затишье, я вышла из подвала на улицу. В то же мгновение я увидела летящий на меня яркий снаряд. Я так рванула обратно в подвал, что подвернула ногу, которая и сейчас ноет. Завтра врач в общежитии обещал сводить на рентген».

На 17-ое августа более 35 человек беженцев из общежития в список тех, кто хотел бы уехать обратно в Северную и Южную Осетию. «Как они не боятся?» - спрашивает Инна, «наверное, у них там дома уцелели, ведь там все еще война».

Две взрослые женщины поделились с сотрудником Правозащитного Центра, что «если бы не пришла помощь из России, нас, осетин, всех бы убили, даже детей и стариков». Немного отойдя от стресса и дороги, многие беженцы при общении с местными жителями задают, прежде всего, два вопроса: «Далеко ли море?» и «Сколько стоит снять однокомнатную квартиру?». Вопросы вполне логичные, потому что еще весной люди строили планы на отпуск. Некоторые даже собирались поехать на курорты в Западной Грузии, и многие не знают, куда им ехать, возможно ли найти работу, снять квартиру и оставаться здесь. «Нам говорят», - делится Таира, «что мы можем жить в общежитии до нового года, а если захотим, то и дольше, а дети должны пойти 1 сентября в местные школы, хотя им будет тяжело из-за языка».

Странно отношение власти к журналистам, которые хотят осветить то, как эти же власти действительно много делают для людей, всё ещё прибывающих из зоны конфликта. Даже дозвониться до людей, принимающих решение о допуске СМИ, крайне затруднительно. С одной стороны, видимо, беженцы устали давать интервью и бесконечные показания следователям. С другой стороны, можно лишь догадываться, откуда такое нежелание, чтобы беженцы общались с местными СМИ.

Отношение к самим беженцам вполне человечное, не сравнить с другим народом – турками-месхетинцами, которые тоже переселились на Кубань, спасаясь от насилия на почве ненависти. Видимо, быть человечным или нет, зависит от политической ситуации и воли «старших по чину».

Узнать всю правду о военном конфликте, общаясь только с одной из сторон, естественно, невозможно. Объективно можно говорить лишь о том, что и со стороны Южной Осетии, и со стороны Грузии есть тысячи беженцев, будущее которых неизвестно никому, включая их самих. И еще одна общая тема, с которой согласятся и грузины и осетины: общий уровень ксенофобии, то есть нетерпимости к «не такому как ты», в данном регионе (учитывая количество оружия, даже в домах у мирного населения) - крайне высок. А это значит, что война только заснула, но ещё не закончилась.

В общежитие, где сейчас находятся, по данным сайта краевой администрации, 182 ребенка, многие из которых младше трех лет, привозят то цирк, то волонтеров, которые просто играют с детьми в подвижные игры, то гуманитарную помощь с игрушками. «Вчера привезли так много игрушек, что дети чуть не подрались», - говорит Таира, - «Привезли даже игрушечные автоматы, которые сразу расхватали». «Бедные дети, - делится Энета, - они и так мало что знают, кроме автоматов и пистолетов».

По сообщению сотрудника ПЦ «Мемориал» в регионе